Герой последнего фильма Голдовской "Князь" - Евгений Мещерский - приехал с Украины в Россию, в деревню Алабино. Здесь когда-то находилось имение и дворец его предков - князей Мещерских. Сегодня от дворца остались руины - взрывали несколько раз, в основном на щебенку. Князь пытается восстановить и свои юридические права на "историческую родину", и саму эту родину - восстановить, насколько хватит сил, своими руками родовой дом.
"Князь" похож на американские фильмы. Герой-одиночка против всех обстоятельств. По пояс в грязи или ледяной воде. Не боясь угроз. Рядом с верной самоотверженной женой и малыми детьми, ради которых, казалось бы, надо плюнуть на эту борьбу, вернуться к обычной жизни, забыть о золотой жиле, или о застолбленном участке, или о нефтяной скважине, из которой, может быть, никогда не забьет черный фонтан.
Но такое - в американском варианте. А у Голдовской - скорее как у платоновских строителей котлована или как у Маяковского ("здесь будет город-сад") - вера не столько в результат своих каторжных трудов, сколько в светлое будущее; не в коммунизм, так в реституцию. В то, что власть вернет потомкам собственность, отнятую у предков: "Какое счастье, что тут все не вырубили, не убили соловьев..."
Мещерский часто повторяет: "Я - князь". Какие князья выжили, тех и имеем.
Его расстрелянный дед-инженер знал три языка. Отец всю жизнь скрывал свое дворянство - боялся. Прожил, не высовываясь. Однако носит характерную бородку клинышком. И наконец, несгибаемый наш герой, напевающий за работой "там, где пехота не пройдет".
В одном из уцелевших флигелей жили бомжи. Князь прогнал их. Сказал, что он - хозяин. Расчистил одну комнату. Повесил рукомойник с палочкой-затыкалочкой. И сложил камин. Сказал - я всю жизнь мечтал о камине. Жена называет камин "замочной скважиной", действительно похож - узкий, высокий. Князь любит сидеть перед огнем. "Что ты видишь в своей замочной скважине?" "Наше будущее". Этот камин князь сделал даже раньше, чем колодец.
- Наш со Стреляным фильм "Архангельский мужик", - рассказывает Марина Голдовская, - был началом эпохи надежд. Началась она для меня с мужика-реалиста, а кончилась странным князем-идеалистом. Архангельскому мужику что грозило? Что будут мешать работать. Но тогда все только разворачивалось, было будущее. А сейчас?.. Вязкость, руины, ничего никуда не двигается... А князь - "бьет лапками". Возможно, он в безвыходной ситуации, но пока не чувствует себя несчастным. Получил российское гражданство... Надо только разрешить им жить. И все. Реституция всегда опасна, потому что нужно кого-то выселять и заново делить собственность. А тут случай уникальный - никто не жил в разрушенном дворце...
Романс "Белая акация", ставший благодаря "Турбиным" чем-то вроде дворянского символа, напевает в фильме их приятель, адвокат. Был членом последнего Верховного Совета, начинал перестройку, но не сумел подделаться под систему. И князь не сумел. Он говорил, что не может давать взятки. Не просто потому что честный, а - "я же князь". Все же в нем полно бесхитростного чванства.
Представление о дворянах у нас абстрактное - как и о каких-нибудь викингах или о ковбоях. Ничего общего с историей.
Князь называет себя "алабинский мечтатель". Так Марина и хотела назвать картину. Но назвала лучше - "Князь". Чем короче слово, тем весомей оно звучит в заголовке.
